На главную страницу

Тот самый Рыбкин

АПРЕЛЬ 1942 года. Шел трехсотый день войны. Над Кронштадтом нависли тяжелые свинцовые облака, серая пелена тумана стелилась по булыжной мостовой, оседая мелкими капельками на наших черных бушлатах. Обстрела с Петергофа не предвиделось, да и фашистские бомбардировщики не летали в такую погоду.
После ночной вахты мы возвращались с командного пункта КМОРа (Кронштадтского морского оборонительного района) в казарму, где размещалась 403-я отдельная рота связи. Когда шли по улице Урицкого, старшина 2-и статьи Василий Лосев неожиданно подал команду: «Приставить ногу!» Потом тихо спросил: «Кто помнит задачник Рыбкина?» Каждому невольно вспомнилось детство, когда, учась в 6 классе, решали мудреные для нашего возраста задачки по геометрии.
Впереди, у двухэтажного дома из красного кирпича, опершись на лопату, стоял сгорбленный человек. «Видите, - продолжал Лосев. - Это и есть Петр Николаевич Рыбкин. Он не только математик, но и был первым помощником А.С. Попова - изобретателя радио». И добавил: «Ну что, поможем?»
Приблизившись, мы увидели человека преклонного возраста. Темно-синий пиджак, когда-то приходившийся ему впору, висел словно на вешалке. Поношенная флотская фуражка, штанины брюк закатаны, на ногах старые калоши...
Каждый из нас впервые в жизни видел большого ученого. Мы смотрели на него с каким-то оцепенением, а он на нас с удивлением. Неловкость разрядил Лосев: «Петр Николаевич, здравствуйте! Разрешите помочь вам».
Ученый смутился, а мы тут же взялись за дело. Мне вспомнилось, как меньше года тому назад на радиостанции кронштадтского форта «Шанц», в моторном отделении, приходилось во время аврала протирать пыль с самодельного передатчика А. С. Попова, в который был вложен и труд Петра Николаевича. Это был небольшой деревянный шкафчик, застекленный с трех сторон. В центре, на пружинных растяжках, крепилась нехитрая радиолампа. Под ней и на задней стенке располагались самодельные радиодетали, между которыми были аккуратно проложены провода.
- Столько было планов, но все перечеркнула война, - прервал мои воспоминания ученый. - На большие замыслы сил не хватает. Может быть, моя картошка поможет людям. Сейчас всем трудно...
Петр Николаевич вдруг встрепенулся: «Батюшки! Совсем запамятовал, у меня же есть пачка папирос, я сейчас!» Немощной, шаркающей походкой он направился в дом. Вскоре он вернулся, держа в руке пачку папирос «Норд».
- Вот, пожалуйста, возьмите. Огромное вам спасибо!
Мы были довольны не только тем, что получили по пять папирос на брата. Главное - была какая-то внутренняя радость и удовлетворение. Мы сделали добро и были горды этим.
Начался обстрел, но мы не торопились. Спокойно стоял и Рыбкин. После перекура мы пожали руку Петру Николаевичу и направились в казарму. Постепенно его фигура растаяла в тумане. А в мыслях он и его знаменитый учебник оставались с нами.
Петр Николаевич дожил до светлого Дня Победы, который большинство из нас встретили на военно-морской базе Порккала-Удд, в Финляндии. Позднее я узнал еще одну страничку из биографии ученого. За образцовое выполнение боевых заданий на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и мужество П. Н. Рыбкин был награжден орденом Красной Звезды. Прочитал об этом в газете и подумал: а ведь о себе он нам при той встрече ничего так и не рассказал. Боевой орден Петр Николаевич получил в том самом 1942 году.

А. МИЛЕХИН,
участник Великой Отечественной войны.

«Красная звезда», 7-17.07.84


Назад

На главную страницу

X